Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов, в котором изложено видение «новой эры сдерживания», основанной на применении искусственного интеллекта.
Документ был размещен 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с пометкой, что это «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа «The Technological Republic» («Технологическая республика»), написанной в соавторстве с руководителем по корпоративным вопросам Николасом Замиской. Книга вышла в 2025 году и, по словам авторов, является попыткой сформулировать теоретическую основу деятельности компании.
Ключевые тезисы манифеста
1. Инженерная элита Кремниевой долины, по мнению авторов, находится в «моральном долгу» перед страной, обеспечившей её взлёт, и несёт прямую обязанность участвовать в обороне государства.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений», утверждая, что такие продукты, как iPhone, хотя и изменили повседневную жизнь, могут ограничивать воображение в отношении будущих технологических возможностей.
3. Заявляется, что «бесплатной электронной почты недостаточно»: упадок культуры или элит допустим только в том случае, если общество продолжает обеспечивать экономический рост и безопасность.
4. Отмечается, что одной «мягкой силы» и высоких моральных аргументов недостаточно для побед свободных и демократических обществ — в XXI веке необходима «жесткая сила», опирающаяся на программное обеспечение.
5. Авторы утверждают, что вопрос не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто его создаст и с какими целями. Противники, говорится в документе, не будут тратить время на демонстративные дебаты о допустимости разработки критически важных технологий для армии и национальной безопасности, а просто начнут действовать.
6. Предлагается превратить службу в армии во всеобщую обязанность: общество, согласно манифесту, должно всерьез обсудить отказ от полностью добровольной армии и вступать в следующую войну только при условии, что риски и издержки разделяются всеми гражданами.
7. Утверждается, что если военные требуют более совершенное оружие, его необходимо создать — это касается и программного обеспечения. При этом, по мнению авторов, общество может продолжать спорить о допустимости зарубежных военных операций, оставаясь при этом непоколебимым в поддержке тех, кого уже отправили в зоны риска.
8. В манифесте говорится, что государственные служащие не обязаны быть «жрецами» общества, а уровень их оплаты в США сравнивается с неприемлемо низким для частного бизнеса.
9. Авторы призывают с большим пониманием относиться к людям, посвятившим себя публичной политике, предупреждая, что уничтожение пространства для прощения и признания противоречивости человеческой природы может привести к приходу к власти лидеров, о которых позже будут жалеть.
10. Политика, по мнению составителей, не должна превращаться в средство психологической самореализации: те, кто ищет в ней смысл жизни и самоидентификацию, проецируя личные переживания на незнакомых людей, обречены на разочарование.
11. Отдельный пункт посвящён критике общественной склонности к уничтожению оппонентов и торжеству по этому поводу: победу над противником авторы предлагают воспринимать как повод для паузы, а не для ликования.
12. Заявляется, что «атомный век сдерживания» подходит к концу и начинается новая эра, основанная на возможностях искусственного интеллекта.
13. Авторы утверждают, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности сильнее, чем США. При этом признаётся, что страна далека от совершенства, но именно здесь, по их мнению, у людей без наследственных привилегий больше возможностей, чем где‑либо ещё.
14. Американская мощь, говорится в документе, обеспечила почти век без прямого военного столкновения великих держав. По оценке авторов, несколько поколений людей не знали мировой войны именно благодаря этому балансу сил.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии предлагается пересмотреть. Ослабление Германии описывается как чрезмерная реакция, за которую Европа сейчас, по мнению составителей, платит высокую цену; аналогичная приверженность японскому пацифицизму может, как утверждается, влиять на баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто пытается создавать новые проекты там, где рынок не справляется. В пример приводятся крупные предприниматели с масштабными амбициями, которых, по их мнению, нередко высмеивают вместо оценки реальных результатов.
17. Кремниевая долина, по мнению составителей манифеста, должна активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью, тогда как многие политики якобы уклоняются от решения этой проблемы.
18. Отмечается, что агрессивное вмешательство в личную жизнь публичных фигур отталкивает талантливых людей от государственной службы и делает публичную сферу столь нетерпимой, что во власти остаются «пустые» и малоэффективные фигуры.
19. Осторожность в публичных высказываниях, к которой, как утверждается, само общество подталкивает, представлена как разрушительная тенденция: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», часто вообще ничего не говорят.
20. Авторы считают необходимым противостоять нетерпимости к религиозным убеждениям в некоторых элитных кругах и видят в этом показатель закрытости их политического проекта.
21. Заявляется, что не все культуры равны по своим достижениям: часть из них описывается как творящая «чудеса», тогда как другие характеризуются как посредственные, регрессивные и вредные. По мнению авторов, доминирующая сейчас установка о равенстве культур и запрете оценочных суждений игнорирует этот факт.
22. Авторы критикуют то, что называют поверхностным плюрализмом: в США и на Западе, как утверждается, десятилетиями избегали определения национальной культуры во имя инклюзивности, но при этом остаётся неясным, что именно должно быть «инклюзивным».
Споры вокруг роли ИИ и оценки культур
Тематика манифеста охватывает широкий круг вопросов — от предполагаемой обязанности Кремниевой долины участвовать в обороне США и идеи введения всеобщей воинской обязанности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. В пункте о культурах прямо говорится, что не все культурные и субкультурные практики равнозначны и что часть из них якобы наносит вред.
В отдельном разделе документа обсуждаются недавние дискуссии об использовании искусственного интеллекта в военной сфере. Авторы настаивают, что ключевой вопрос состоит не в самом факте появления оружия на базе ИИ, а в том, кто и с какими целями его создаёт, а также предупреждают, что противники США не будут тратить время на публичные обсуждения этических ограничений.
Манифест также критикует послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии: ослабление Германии называется чрезмерной мерой, за последствия которой сегодня расплачивается Европа.
Реакция в технологическом сообществе и прессе
Публикация манифеста вызвала активное обсуждение как среди представителей технологической отрасли, так и в СМИ. Ряд аналитических изданий назвали одним из самых провокационных пунктов идею вернуть обязательный призыв на военную службу в США, отменённый после войны во Вьетнаме. Другие комментаторы отметили, что некоторые пассажи документа перекликаются с тезисами белых националистов о «ценности западных культур», поскольку в нём критикуются культурная инклюзивность и плюрализм.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, преподающий в Венском университете, охарактеризовал манифест как «пример технофашизма».
Глава расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о «иерархии культур», подчеркнул, что как только такая иерархия принимается, фактически возникает негласное разрешение применять разные стандарты проверки к разным субъектам. По его словам, формальные процедуры контроля могут сохраниться, но их демократическая функция в таком случае исчезает.
Хиггинс также обратил внимание на то, кто именно формулирует эти принципы: Palantir продаёт программное обеспечение в том числе оборонным и миграционным ведомствам, поэтому, по его словам, 22 пункта манифеста — это не отвлечённая философия, а публичная идеология компании, чья выручка напрямую связана с продвигаемой ею политической повесткой.
Политические последствия в Великобритании
Документ вызвал дискуссию и в Великобритании, где некоторые политики усомнились в целесообразности заключения государственных контрактов с Palantir. Компания уже получила в стране контракты на сумму более 500 миллионов фунтов, включая соглашение на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения.
Член британского парламента Мартин Ригли охарактеризовал манифест, который одобрительно высказывается о государственной слежке за гражданами с помощью ИИ и всеобщей воинской обязанности в США, как «либо пародию на фильм про Робокопа, либо тревожную нарциссическую тираду».
Депутат от лейбористской партии Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, назвала публикацию документа «весьма тревожной». По её мнению, Palantir «очевидно стремится оказаться в центре технологической революции в сфере обороны». Она добавила, что если компания пытается диктовать политический курс и определять направления инвестиций, то речь идёт уже не просто о поставщике ИТ‑решений.
