«Все наши вчера» — роман итальянской писательницы Наталии Гинзбург, впервые вышедший в 1952 году. В последние годы ее заново открыли на Западе, а ведущие авторки современной прозы называют Гинзбург одной из ключевых фигур женской литературы, на которую они ориентируются. Феминистская оптика действительно важна для ее творчества, но для сегодняшнего российского читателя не менее значимым оказывается исторический, антивоенный пласт этого текста. На русском языке роман недавно появился в издательстве «Подписные издания».
Наталию Гинзбург обожают многие самые заметные писательницы XXI века. Салли Руни называла роман «Все наши вчера» «совершенным», Мэгги Нельсон посвятила ее автобиографической прозе восторжеский эссеистический текст, а Рейчел Каск видит в ее письме «эталон нового женского голоса». Это лишь несколько самых известных имен из длинного списка поклонниц Гинзбург.
Сегодня Наталию Гинзбург переиздают, читают, исследуют и ставят по ее произведениям спектакли по всему миру. Волна интереса началась в середине 2010‑х, когда «Неаполитанский квартет» Элены Ферранте стал глобальным культурным событием и вернул внимание к современной и классической итальянской литературе. На фоне этой моды стартовали масштабные переиздания «забытых» авторов XX века — и среди них оказалась Гинзбург.
Гинзбург родилась в 1916 году в Палермо. Ее юность пришлась на годы фашистского режима в Италии. Отец, биолог Джузеппе Леви, был евреем и активным антифашистом; его, как и сыновей, арестовали по политическим обвинениям. Первого мужа писательницы, издателя и антифашиста Леоне Гинзбурга, власти тоже преследовали: с 1940 по 1943 год супруги с детьми находились в политической ссылке в Абруццо. После оккупации Италии Германией Леоне был арестован вермахтом и вскоре казнен в римской тюрьме. Наталия осталась вдовой с маленькими детьми на руках. Один из сыновей, Карло Гинзбург, позже стал одним из самых известных историков второй половины XX века.
После войны Наталия переехала в Турин и начала работать в издательстве «Эйнауди», одним из основателей которого был ее погибший муж. Там она дружила и сотрудничала с крупнейшими итальянскими писателями — Чезаре Павезе, Примо Леви, Итало Кальвино. В те же годы она подготовила собственный перевод «В сторону Свана» Марселя Пруста, написала предисловие к первому итальянскому изданию дневника Анны Франк и опубликовала несколько книг, принесших ей широкую известность в Италии. Среди них особенно выделяется автобиографический роман «Семейный лексикон» (1963).
В 1950 году Гинзбург во второй раз вышла замуж — за шекспироведа Габриэле Бальдини — и переехала к нему в Рим. Оба супруга даже снялись в эпизодических ролях в «Евангелии от Матфея» Пьера Паоло Пазолини (сохранились фотографии, где они запечатлены вместе с режиссером‑неореалистом). В 1969 году Бальдини попал в тяжелую автокатастрофу в Риме, ему потребовалось переливание крови; оно оказалось зараженным, и он умер в возрасте 49 лет. Гинзбург овдовела во второй раз. В этом браке родились двое детей, оба с инвалидностью; сын умер, не дожив до года.
В 1983 году Наталия Гинзбург активно включилась в политику: была избрана в итальянский парламент как независимый левый кандидат, выступала с пацифистских позиций и последовательно поддерживала легализацию абортов. Писательница умерла в 1991 году в Риме. До последних дней она продолжала работать в издательстве «Эйнауди», в том числе редактировала итальянский перевод романа «Жизнь» Ги де Мопассана.
В России интерес к Наталии Гинзбург появился уже после ее англоязыких переизданий, но воплотился очень качественно: «Подписные издания» выпустили в первоклассных переводах уже два ее романа. Сначала вышел знаменитый «Семейный лексикон», а затем — «Все наши вчера».
Эти книги во многом перекликаются по тематике и сюжетным линиям, поэтому знакомиться с прозой Гинзбург можно с любой из них. Главное — учитывать различие в тональности. «Семейный лексикон» примерно на две трети смешная и только на треть грустная книга. В «Все наши вчера» соотношение обратное: здесь читатель чаще переживает и печалится, но когда наступают редкие моменты радости, они звучат особенно громко — вплоть до смеха в полный голос.
«Все наши вчера» рассказывает о двух семьях, живущих по соседству на севере Италии в годы диктатуры Муссолини. Одна семья — обедневшая буржуазия, другая — владельцы мыльной фабрики. В первом доме растут осиротевшие мальчики и девочки, во втором — избалованные братья, их сестра и мать. Рядом — друзья, возлюбленные, домочадцы и прислуга. В начале романа персонажей очень много: пока в стране еще условно «мирное» время, автор подробно показывает повседневную жизнь при фашистском режиме. Но затем в Италию приходит война, и сюжет резко меняет тон: начинаются аресты, политические ссылки, исчезновения, самоубийства и расстрелы. Роман заканчивается вместе с войной, в момент казни Муссолини. Страна, покрытая руинами, не понимает своего будущего, а выжившие члены двух семей постепенно вновь сходятся в родном городе.
Среди героинь особенно выделяется Анна — младшая сестра из обедневшей буржуазной семьи. Читатель видит, как она взрослеет, влюбляется, переживает первую серьезную личную драму — незапланированную беременность, — а затем уезжает в деревушку на юге Италии и к самому концу войны сталкивается со второй, еще более тяжелой трагедией. К финалу романа Анна превращается из растерянного подростка в женщину, мать, вдову — человека, которому довелось пройти через горе войны и выжить почти чудом; все, чего она теперь хочет, — вернуться к тем немногим родным, кто остался жив. В этом образе легко узнать автобиографические мотивы самой Наталии Гинзбург.
Семья — центральная тема прозы Гинзбург. Она не романтизирует семейный круг, но и не обрушивается на него с инфантильным обвинительным пафосом. Ей важно понять, как именно «устроена» семья, как функционирует это маленькое сообщество людей. Особое внимание она уделяет языку: какие слова звучат в доме, когда шутят и когда ссорятся; как сообщают хорошие и плохие новости; какие обороты и интонации прилипают к нам на десятилетия, даже после смерти родителей. Здесь ощутимо влияние Пруста, которого Гинзбург переводила в годы войны и ссылки: французский модернист одним из первых показал тесную связь между семейным языком и глубинной памятью.
Такой подход требует предельной лаконичности. «Все наши вчера» написаны предельно простым, будничным языком — примерно тем, каким мы разговариваем каждый день, сплетничаем, делимся тревогами или остаемся наедине с тяжелыми мыслями. Гинзбург сознательно избегает высокой риторики, противопоставляя свой стиль звучанию фашистской пропаганды и языку тиранического пафоса. Русский перевод бережно сохраняет эту интонацию: в нем отчетливо слышны шутки, обиды, признания в любви и вспышки ненависти — весь спектр живой человеческой речи.
Интересно, что в русскоязычном контексте и за рубежом тексты Гинзбург считываются по‑разному. На Западе ее книги вернулись к читателям примерно десять лет назад — в относительно мирное время, на волне нового интереса к феминистской литературе. Поэтому современные писательницы прежде всего видят в ней образцовую представительницу «нового женского голоса». В России же переиздание ее прозы пришлось на середину 2020‑х — годы, когда ощущение мирной стабильности для многих осталось в прошлом, превратилось в то самое «вчера».
Гинзбург не предлагает утешительных иллюзий: с предельной честностью и горечью она показывает жизнь в фашистском и милитаризованном государстве, где война вторгается в самое интимное пространство — в семью. Но при этом ее книги нельзя назвать безнадежными. История самой писательницы и судьбы ее героев помогают по‑другому взглянуть на собственный опыт жизни в трагическое время — увидеть его чуть более трезво и зрело. Уже одно это — достаточно веская причина, чтобы обратиться к ее романам.
Алекс Месропов
