Украинские власти в последние месяцы проводили серию целевых ударов по объектам внутри России, называя эти операции «дальнобойными санкциями». Операции направлены на объекты нефтегазовой и военной инфраструктуры, а также на логистические узлы — с целью ослабить военные и экономические возможности противника.
Что находится под прицелом и куда достают «дальнобойные санкции»
Эксперты и украинские военные называют приоритетными целями нефтеперерабатывающие заводы, нефтебазы и насосные станции трубопроводов. Параллельно в зону ударов попадают предприятия военно‑промышленного комплекса, объекты ПВО, суда и логистические узлы, а также склады крупных торговых платформ — по утверждению украинской стороны, часть таких объектов использовалась для поставок товаров, связанных с армией.
География ударов охватывает далеко не только приграничные районы: сообщается о поражениях целей в Ярославской области, Удмуртии, Пермском крае, Башкортостане и Уфе. Ночью 25 июля удары фиксировались от Ростова‑на‑Дону до Тюмени и Кирова, а также в акватории Каспийского моря; отдельные цели расположены на Урале и в Сибири — на расстоянии более 3 тыс. км от границы.
Аналитики объясняют уязвимость России её огромной территорией: физически защитить всю растянутую инфраструктуру и логистику крайне сложно, и системы ПВО не покрывают всю протяжённость коммуникаций и предприятий.
Чем оснащена кампания и как ведутся удары
Основа кампании — относительно дешёвые ударные дроны‑камикадзе отечественного производства, на которые приходится значительная доля поражений удалённых целей. Такие беспилотники стоят десятки тысяч долларов каждый и используются массово; дополнительно применяются ракеты для поражения более удалённых и защищённых объектов.
При этом удары носят методический характер: отдельные НПЗ и нефтепромыслы, по сообщениям украинской стороны, атакуются многократно, что не даёт полностью восстановить производственные мощности и завершить ремонтные работы.
Какие последствия уже наблюдаются
По оценкам аналитиков, в июне переработка нефти на российских НПЗ сократилась до минимальных значений для данного периода за многие годы, а выпуск бензина снизился примерно на четверть по сравнению с прошлым годом. Различные оценки указывают, что до примерно 40% мощностей нефтепереработки оказались выведены из строя в результате ударов.
Отдельные крупные НПЗ, по имеющимся сообщениям, потеряли значительную долю производственных мощностей. Это уже отражается на розничном рынке: вводятся ограничения продажи топлива, на автозаправках возникают очереди, а власти ограничивают экспорт и одновременно наращивают импорт топлива, планируя закупать сотни тысяч тонн бензина в месяц.
Эксперты отмечают, что удары по НПЗ и логистике действительно бьют по снабжению вооружённых сил и по экономике в целом. В то же время они указывают на необходимость большей координации действий — сочетания ударов по оперативной глубине с воздействием на логистику и с дипломатическими и разведывательными усилиями по перекрытию поставок критичных компонентов.
Приближают ли эти удары мир?
Вопрос геополитического эффекта остаётся предметом дискуссии. Некоторые аналитики полагают, что способность наносить удары вглубь территории противника усиливает политическую субъектность и меняет восприятие партнёрами, тогда как другие подчёркивают: одни лишь дальние удары не решат судьбу конфликта — решающими остаются события на фронте.
В целом эксперты склоняются к выводу, что сейчас наблюдаются реальные оперативно‑стратегические эффекты, и в будущем их влияние может усиливаться, но прямого и мгновенного перехода к миру от одной лишь кампании дальнобойных ударов ожидать не стоит.